24.05.2022

Егор Сорин: «Летом дошло до того, что Таня не хотела ехать со мной на сбор»

Егор Сорин: «Летом дошло до того, что Таня не хотела ехать со мной на сбор»

Группа Егора Сорина с 7 октября находится на сборе в австрийском Рамзау. Состав группы: Алена Баранова, Кристина Кускова, Наталия Мекрюкова, Анастасия Рыгалина, Екатерина Смирнова, Татьяна Сорина, Вероника Степанова, Анастасия Фалеева, Сергей Волков, Иван Горбунов, Виктор Жуль, Денис Филимонов. Понятно, что большинству болельщиков из всего этого списка известна только супруга Егора Татьяна Сорина, очень ярко заявившая о себе в прошлом сезоне с самого его начала.

Именно поэтому мы начали разговор со специфики подготовки в Рамзау, а затем обстоятельно поговорили о том, как складывался тренировочный процесс у Татьяны этим летом.

— Здесь, в Рамзау, с вами 12 спортсменов, восемь девушек, четыре парня, возраст их от 20 до 27 лет, не слишком ли разношерстная и многочисленная получается группа?

— Мы так работаем уже три сезона, проблем нет. Тренеров у группы два, помимо меня трудится еще Андрей Нутрихин, мы друг другу помогаем.

— Как разделены ваши обязанности?

— Тренировочную программу пишу я, а вот ее реализация и контроль ложится уже на нас обоих. В случае, если идет какое-то разделение тренировочного процесса, то со спортсменами уровня Кубка мира занимаюсь я, а с теми, кто выступает в России, и молодежью — Андрей. Есть негласно сформировавшееся разделение по техникам: Андрей больше включается, когда идет работа над классикой, а я — когда речь заходит о коньке. Поэтому то, что нас двое, очень помогает — вот завтра, например, шесть-семь человек поедут кататься на ледник, а остальные будут внизу делать прыжковую имитацию. Такое количество спортсменов стало бы проблемой, если бы тренер был один и ему некому было бы делегировать свои полномочия. Но нас двое, так что все нормально. Скажу больше — у нас есть еще несколько спортсменов, приехавших за счет своих регионов, и им сразу было сказано: приезжайте, тренируйтесь, только организационные моменты решите.

— Ваша группа катается на леднике. Этот подход поддерживают не все тренеры. Чем обусловлено решение встать на лыжи в октябре?

— Практика круглогодичного катания на лыжах имеется, Юрий Каминский в свое время и в августе выходил на снег в Новой Зеландии, и на ледниках стоял, и весной, в мае–июне, тоже пытался. Норвежцы используют туннели и ледники, но и у них тоже есть разные подходы: кто-то много работает на снегу, вот, например, сейчас их спринтерская группа будет подниматься на ледник, а дистанционная — отказалась от этого. Тут вопрос не в том, когда встать на лыжи, а где это сделать. Некоторые команды отказываются от ледника, потому что в октябре месяце они планируют большой объем развивающей работы и катание на леднике на высоте вкупе с развивающей работой внизу может сказаться в дальнейшем не лучшим образом. У меня в октябре запланирован аэробно-силовой блок — продолжительные тренировки низкой интенсивности. Да, развивающие работы есть, но их не так много, как в другие месяцы, и когда мы их делаем, то не поднимаемся на ледник, как, к примеру, завтра — та часть группы, которая будет делать техническую имитацию внизу, вечером на глетчер не поднимется, и на следующий день, скорее всего, тоже не все спортсмены из этого числа встанут на лыжи. Будем смотреть, как кому «зайдет» эта работа.

— В группе есть спортсмены, которые высоту Рамзау (1000 метров) и ледника Дахштайн (2600 метров) переносят сложно?

— Здесь все-таки не настолько тяжелые условия. Вот в Валь Сеналес (Италия), куда поедут норвежцы, сложнее — живешь на двух тысячах, катаешься на трех. А тут, в Рамзау, проще, тем более что идет контроль лактата, мы первые десять дней мониторим спортсменов, отслеживая, как проходит акклиматизация. И, конечно, те спортсмены, которые в первые дни чувствуют себя не очень хорошо, на ледник не поднимаются. Именно поэтому из двенадцати человек в первую неделю запланированную работу на леднике выполнили 60-70%. У остальных были корректировки тренировочного процесса, они работали внизу.

— Татьяна Сорина пропускала что-то?

— Нет, она не пропустила ни одной тренировки. В первый день тяжело дышалось, но затем все пришло в норму, говорит, что катается, как на равнине. При этом она сама вправе выбрать — утром я предлагаю не подниматься на ледник, но она говорит, что нормально себя чувствует и если что-то пойдет не так, то просто раньше закончит кататься. Поэтому она каждый день здесь по два часа минимум каталась на леднике и все переносила нормально.

— В Рамзау она сделала все. А если брать весенне-летний блок в целом, насколько полностью удалось его реализовать?

— Если смотреть, что я планировал изначально, то план перевыполнен. Но если смотреть уже на то, какие корректировки вносились в план, то тут получается, что реализовано порядка 95%, потому что были определенные срывы. Самый большой такой срыв произошел как раз перед этим сбором, когда выпало порядка 10 дней из-за болезни — один день была температура, еще шесть-семь дней насморк. Конечно, не тренировалась, но опять же от плана сильно не отошли, потому что эта болезнь убрала последние три дня на сборе в Тюмени, а дальше у нас и так было по плану межсборье. Как следствие, еще немного позже уехали в Ливиньо на высоту: планировали 29 сентября, а получилось 2 октября.

— Татьяна психологически сложно пережила эту вынужденную паузу и болезнь?

— Да, была некая спортивная жадность. Может быть, она бы и перенесла болезнь в более легкой форме, но в Тюмени, именно когда уже не нужно было тренироваться, она пошла. В обед после тренировки поднялась температура — 38,5 и держалась сутки. И уже в конце, когда врачи говорили, что лучше пока не начинать тренироваться, она просто ходила гулять.

— После того как возобновили тренировки, сложно было вернуться к тем кондициям, что были до болезни?

— Мы ожидали, что будут проблемы. Поэтому и не стали сразу подниматься в Ливиньо, а на три дня заехали на высоту 1300 метров — посмотреть, как будет реагировать организм. Я вообще изначально планировал поехать на эти дни на море, но Таня сказала, что нет, лучше подняться в горы, но пониже. В итоге с каждым днем ей становилось все лучше, и уже через три дня мы поднялись в Ливиньо. Но последствия на тренировках были — когда начались силовые, то мышцы стали давать о себе знать.

— Насколько непросто было писать тренировочный план для Татьяны на этот сезон, учитывая то, что он олимпийский, а Игры пройдут на приличной высоте, 1700 метров над уровнем моря?

— Тренировочный план на любой сезон, в том числе олимпийский, написать несложно. Садимся, смотрим, что уже есть, что нужно подтянуть, что сохранить, и таким образом все выстраиваем. И понятно было сразу, что в этом сезоне нужно очень много времени провести на высоте. Изначально я запланировал одно количество дней в горах, но Таня захотела даже побольше. И, конечно, был риск перебрать с горами, поэтому очень внимательно следили за сном, реакцией, биохимией. Волновался в основном я — Таня была уверена, что ей горы только помогают.

— Почему тогда не поехали в вышеупомянутый Валь Сеналес, где еще выше?

— Я это место не люблю. На таких серьезных высотах ты должен жертвовать развивающей работой. Непростое место, и чтобы туда ехать, нужно иметь большой опыт, как, скажем, у Маркуса Крамера, который туда ездил. У меня такого опыта самостоятельной работы нет. В Рамзау не все «вывозят», а там будет еще сложнее. И с теми подходами, которые я использую, я не хочу туда лезть.

— Прошлый сезон для Татьяны стал прорывным, сильно он ее изменил в плане амбиций?

— Амбиции, конечно, увеличились, но Таня всегда верила в свои возможности даже больше, чем те специалисты, которые с ней работали, в частности, я. И когда ей говорили, что ее физические и физиологические данные предполагают большую специализацию в сторону спринта, она никогда это не слушала и хотела бежать не только спринт, но и дистанции. Так что вера в себя у нее всегда была, но сейчас она подкрепилась результатом. И в этот год, уже начиная с межсезонья, было видно, что она очень сильно мотивирована — из десяти дней отпуска Таня только один полностью отдыхала, а так или бегала, или делала какие-то упражнения.

— За все то время, что вы с ней работаете, бывало, что избыточная мотивация Татьяне мешала?

— Конечно. Именно поэтому она не могла реализовать себя раньше, потому что амбиции не соответствовали возможностям организма. Я как-то нашел ее юношеские спортивные дневники, и там есть подтверждения того, что она очень часто выходила на тренировки и даже гонки, будучи больной — с температурой и так далее. Позволяла себе недопустимые вещи. И все это было от большого желания.

— Сложно было найти подход, чтобы она услышала, что нужно где-то остановиться?

— Остановить практически невозможно. Такого мотивированного человека могут остановить лишь какие-то противопоказания. В июне у нас был критический момент, когда дошло уже почти до того, что она не хотела ехать со мной на сбор, потому что я ее ограничивал в тренировочном объеме. Имела место серьезная дискуссия, и в итоге решили, что объем я не ограничиваю, но ответственность за то, что организм справится, «переварит» нагрузку, лежит на Тане. И она сама должна слушать свой организм.

— Для чего и зачем было ехать тренироваться с Йохауг? Они же абсолютно разные по антропометрии, телосложению и физиологии спортсменки.

— Эти пять тренировочных дней были больше для меня, чтобы посмотреть, пообщаться и увидеть даже не методику — за пять дней ты ее не узнаешь, — а скорее философию работы тренера и спортсмена. А для Тани Йохауг — спортсменка, на результатах которой она выросла, и, естественно, у нее было желание посмотреть, как та тренируется. И я не думаю, что Таня после тренировок с Йохауг стала радикально другой. Но она увидела, что Тереза сильнее ее не только на лыжне, но и в тренировках — беговых, роллерных. Увидела, что Тереза действительно много тренируется, больше, чем остальные норвежцы. Увидела, насколько она сухая по телосложению.

— Я об этом и говорю. Татьяна никогда не будет такой, как Тереза, по фактуре, у них разный типаж.

— Это понятно. Об этом и не идет речи, ясно, что у Терезы одни сильные стороны, у Тани другие. Но есть у Йохауг и слабые стороны. Я считаю, что обыграть Йохауг, если она в порядке, невозможно, а вот она проиграть может, если что-то пойдет не так, будут допущены какие-то ошибки.

— Что со стопой, которая создавала проблемы Татьяне в прошлом сезоне?

— В межсезонье занимались этим вопросом. Провели инъекции препаратов аутоплазмы, ходили на физиопроцедуры, потому что стопу нужно было готовить. В данный момент стопа отвлекает, но не лимитирует.

— Остальная часть вашей группы — как складывались их подготовка и прогресс?

— Не хотелось бы делать какие-то прогнозы, неблагодарное это занятие перед началом сезона. У Кати Смирновой по медицинским показаниям вылетело порядка месяца, и поэтому мы с ней решили, что на первые этапы КМ они отбираться не будет, пойдет через российские старты, через Континентальный Кубок, чтобы спокойно втянуться в сезон. А все остальные спортсмены прошли тренировочный блок «от и до», дальше уже зима покажет. 

— Самая молодая в группе — Вероника Степанова. Как она освоилась во взрослой команде?

— Нормально, были некоторые отклонения от плана, но еще ни одна спортсменка, приходящая в основу из юниоров, не выполняла план полностью. Всегда что-то не так или с объемом, или со сложностью тренировок, но это нормально, потому что на адаптацию нужно время. И, конечно, надо учитывать возраст. Поэтому с Вероникой работали, отталкиваясь от ее возможностей, какой-то сверхзадачи не было, хотя на этот сезон она мотивирована очень хорошо и хочет тренироваться по максимуму. Но выполнять тот объем, что более взрослые девушки в группе, она не может. Бежать как они, может, а тренироваться — нет. В горах у нее были не самые лучшие дни, приходилось уменьшать нагрузки, потому что имелись противопоказания. Случались незначительные травмы, например локтя, но все эти вопросы решили. Думаю, что процентов 80-85 от запланированного она выполнила. В целом, с ней все хорошо — мотивировать дополнительно или заставлять тренироваться ее не надо.

— Первый ваш самостоятельный олимпийский сезон как тренера. Волнение присутствует?

— Предыдущий олимпийский сезон я работал с Маркусом Крамером, ответственность на мне была, но, конечно, большая ее часть лежала на Маркусе. Так, как сейчас, особенно в предыдущем и этом сезоне, естественно, не было. Ответственность самая высокая.

— Уже понятно, что и как будет в последний месяц перед Играми?

— Базой подготовки станет Италия, оттуда будем выезжать на старты Кубка мира, которые пройдут после «Тур де Ски». Полагаю, придумывать здесь что-то не нужно, есть достаточно отработанная схема переезда с высоты на высоту. Да, в Китае будет смена часового пояса и другие климатические условия — гораздо холоднее. Но на адаптацию к этому будет порядка недели до первой гонки. Олимпийскую деревню открывают 26 или 27 января, и этого вполне достаточно, чтобы посмотреть трассу, прикататься и пробежать.

Наш сервис поедет туда в конце декабря на несколько дней, что-то посмотрят, получат понимание того, как готовить лыжи к условиям ОИ. Главный вопрос, который стоит применительно к олимпийской трассе, это подбор структур. На все остальное должно хватить той недели, что у нас будет после открытия олимпийской деревни.


Источник